Какую экономику государство пытается построить — и какая у него получится?
Пост уважаемых коллег из «Экстракта» на тему высшего образования, на самом деле, хорошая точка для старта осмысления происходящего. А то у нас многие до сих пор живут в парадигме, что Россия движется к экономике знаний. Через эту призму сокращение части вузовских программ, удорожание образования и переориентация молодежи на профтех действительно выглядят как движение назад. Но если посмотреть на фактическую структуру спроса на рынке труда, возникает другая картина.
Государство испытывает дефицит водителей, сварщиков, операторов станков, инженеров, технологов, строителей и сотрудников ОПК. Иными словами, проблема заключается не в нехватке дипломов, а в нехватке людей, способных непосредственно производить продукцию, строить инфраструктуру и обеспечивать функционирование промышленности.
Поэтому происходящее скорее напоминает не попытку снизить уровень образования населения, а отказ от модели, сложившейся в 2000-х годах. Тогда диплом стал социальной нормой, независимо от его практической ценности. Университет фактически превратился в механизм отсрочки выхода на рынок труда и символического повышения социального статуса.
Но здесь возникает противоречие, которое редко обсуждается. Россия одновременно говорит о технологическом суверенитете, ИИ, микроэлектронике, роботизации и новой индустриализации. Все эти задачи требуют не просто образованных людей, а максимального расширения базы поиска талантов. В этом смысле опасность заключается не в сокращении числа студентов как таковом. Опасность возникает тогда, когда система начинает путать дефицит кадров с дефицитом талантов. Дефицит кадров можно закрыть через миграцию, повышение зарплат или перераспределение работников между секторами экономики. Что и происходит. Дефицит талантов так не закрывается.
Каждый ребенок, который по финансовым или административным причинам не получил доступа к сложному образованию, потенциально может оказаться потерянным инженером, конструктором, ученым или предпринимателем. Для государства это уже не социальная проблема, а стратегический ущерб.
Нынешняя дискуссия фактически построена вокруг распределения людей. Сколько направить в колледжи, сколько в университеты, а сколько привлечь мигрантов. Хотя в других странах уже пытаются решить другую задачу: как производить больше при меньшем количестве людей.
Россия входит в период устойчивого демографического сокращения трудоспособного населения. Логичным ответом на такую ситуацию должна быть массовая роботизация промышленности. Однако на практике ставка наша делается преимущественно на мобилизацию человеческого ресурса. Во всяком случае – пока. Россия пытается найти больше работников, тогда как Китай, Южная Корея или Япония пытаются сделать так, чтобы работников требовалось меньше.
Отсюда возникает парадокс. Если нынешняя политика будет успешной, Россия получит больше рабочих рук. Но сама потребность в этих руках через десять-пятнадцать лет может оказаться значительно ниже из-за распространения робототехники и искусственного интеллекта. Если, конечно, мы планируем остаться плюс-минус в пуле технологических стран. Возникает риск подготовки кадров для экономики вчерашнего дня.
Если основной проблемой является нехватка работников, нынешняя политика выглядит логичной. В короткой перспективе. Если основной проблемой является производительность труда и технологическая конкуренция с США и Китаем, то нынешние меры выглядят лишь временным решением, которое не отвечает на главный вопрос: кто и за счет чего будет создавать экономику следующего поколения, когда и без того невеликий демографический резерв окажется исчерпан.
