На Лубянке следователь ломал ему пальцы на допросах, а старец Иоанн Крестьянкин держался так, как будто перед ним ангелы. Не называл имён, не сказал ни слова против тех, кто его предал.
Когда для очной ставки привели священника, который написал на него донос — его же собрат, служивший в одном алтаре, — отец Иоанн так обрадовался знакомому лицу, что бросился его обнимать. Тому стало так стыдно, что он потерял сознание. Очная ставка сорвалась.
И на следствии отец Иоанн ещё и защищал того, кто его предал.
Приговор: семь лет лагерей. Архангельская область, глухая тайга. Письма оттуда приходили полные радости. Он писал о красоте природы, о птицах. Условия были ужасными, а он — о красоте. Сам потом говорил: нигде так не молился, как в лагере. Был гораздо ближе к Богу.
Перед арестом он пришёл к своему духовному отцу, оптинскому старцу, и спросил прямо: идти в тюрьму или будем молиться, чтобы миновало? Тот ответил: лучше, чтобы ты пошёл в тюрьму. «Да будет воля Божья», — сказал отец Иоанн. И пошёл.
Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь.
После лагеря советская власть не давала ему укорениться — переводила с прихода на приход десять лет подряд. Расчёт был простой: не давать собирать вокруг себя людей. Но получилось обратное. На каждом новом месте он начинал ремонт храма, собирал общину. Когда его переводили дальше, следующий священник уже получал живой приход. Так действовал Господь.
В Псково-Печерском монастыре, куда он пришёл в пятьдесят шесть лет, наместник сказал ему при первой встрече: «Отсюда тебя выносить будем». Так и вышло — он прожил там почти сорок лет.
Когда он шёл из храма в келью — сто метров — он шёл иногда несколько часов. Люди окружали плотным кольцом. Он останавливался у каждого. За это его прозвали «скорый поезд со всеми остановками».
Он отвечал на вопросы, которые ещё не успели задать. Человек только садился на диванчик, а батюшка уже говорил — и вскоре всё становилось понятно. Именно то, с чем приехали, хотя ни слова не было сказано.
Он отошёл в 2006 году. Те, кто были на похоронах, говорили: это была настоящая Пасха. Люди не плакали — радовались.
Он ещё не прославлен. Но в Греции, услышав, что ты из Псково-Печерского монастыря, первым делом спрашивают: «А где там твой отец Иоанн?» Он там. В пещерах. И там же продолжает принимать.
